понедельник, 2 июня 2008 г.

А.Александров, юрист

Александров Алексей Николаевич,  заслуженный юрист Российской Федерации, профессор, преподаватель


 


 


-Когда  вы родились?


 


-Родился 25 октября 1939 года в  деревне Уразкасы Янтиковского района Чувашии.


 


-Сколько у вас  братьев и сестер?


 


-В семье нас было пятеро детей. К сожалению, на сегодняшний день  осталось трое. Два брата ушли из жизни от разных недугов. Сейчас живы  сестры: Матрена Николаевна, она – заслуженный  врач Чувашской Республики, офтальмолог, и  Таисия Николаевна - химик, известный специалист,  сейчас она на пенсии.


Братья были талантливыми рабочими. Младший, Михаил, в семидесятые  годы трудился на Ишлейском машиностроительном заводе в Чувашии и  стал лауреатом  ВДНХ, участвуя в конкурсе молодых слесарей-лекальщиков России. Мог делать удивительные вещи.


Другой брат, Анатолий,  работал  борт-инженером  в Чебоксарском аэропорту, летал на разных  самолетах. 


У них есть  продолжатели рода, проживают в Чебоксарах, Ишлеях.


 


-Как и где вы учились?


 


-Школу закончил  с двумя четверками в аттестате. Четверки - по истории и чувашскому языку.


В Ишлейской школе было тогда  удивительное правило: я мог написать директору,  что «чувашский язык изучать не буду, потому что им не владею». 


Мои братья чувашский язык не изучали, прогуливали, играли в футбол, когда  шел урок по языку. А я принципиально захотел учить язык и с шестого класса продолжал им заниматься. Но сочинение на родном языке  написал на четверку, которая и пошла в аттестат.


В то время активно шла ассимиляция. В чувашских классах дети имели право, если причисляли себя к другой национальности, не изучать чувашский язык. Братья выросли в Чебоксарах,  продолжали общаться на русском, а свой родной язык в школе не изучали. Это не их вина, а беда.


…Если в аттестате стояла  четверка по русскому или родному языку,  медали не давали, даже если четверок в аттестате было только две.


 


-В юности  занимались спортом?


 


-Да,  борьбой:  имел звание  кандидата  в мастера спорта СССР,  был  чемпионом Чувашии по классической борьбе.


 


-Куда решили поступать после школы?


 


-Подал документы в Казанский авиационный институт,  но провалил экзамены.


 


-Где устроились работать?


 


-Поступил на Чебоксарский завод  резинотехнических изделий,  который сейчас называется «завод имени Чапаева».  Поработал немного слесарем-электриком  и  вскоре был призван в армию.


Служил рядовым солдатом в Уральском военном округе под Челябинском три года.


 


-В каких войсках?


 


-Попал  в последний …кавалерийский полк советской армии.


Его расформировали после вывода войск из Венгрии, где он участвовал в подавлении мятежа и показал свою полную несостоятельность. Сначала  перебросили на Урал, а потом - расформировали. В  тот момент  я туда и попал. 


Служил  на объекте Челябинск-40, о котором сейчас много пишут: «Киштымский объект», как и Чернобыль, известен на весь мир.


Я счастливо отделался: мне уже под семьдесят.


Солдаты спасались тем, что пили вино «Каберне». Оно  считается хорошим средством выведения  радиоактивных веществ.


 


-Вам его выдавали?


 


-Нет, мы покупали сами.


 


-После армии вы продолжили учебу?


 


-По указу Хрущева,  в тот момент можно было уволиться из армии на несколько месяцев раньше, если поступаешь в институт.


 


-Было такое?!


 


-Да, было!


Я воспользовался этим правом, подал документы в Саратовский юридический институт и стал студентом в июле 1961 года.


На экзамены  военнослужащих  отправляли только после успешной  сдачи экзамена в воинской  части специальной комиссии из педагогов местной школы.


А поскольку за три года знания выветрились, то на поступление  в серьезный институт – МВТУ имени Баумана или в КАИ  - я претендовать не мог, вряд ли сдал бы физику и математику на том уровне. Я ткнул пальцем в самый легкий, на мой взгляд, вуз. Подумал: поступлю, а потом брошу, и буду готовиться к экзаменам в серьезный институт. «Самым легким» мне показался юридический институт, там надо было сдавать историю, русский и иностранный языки: «Ну, уж эти то экзамены я сдам».


Действительно, экзамены я выдержал и поступил. Четыре года собирался бросить и поступить в …Художественный институт, бывшее Строгановское художественно-промышленное училище:  хотел стать художником-дизайнером.


Но эту мечту я  не воплотил в жизнь.


Вряд ли из меня  получился бы великий художник. А юристом я стал, как вижу, неплохим, поскольку, отдав  службе более тридцати лет,  даже получил почетное звание «заслуженный юрист России».


Тем не менее,  долгое время возил с собой этюдник, писал картины  даже   когда  был  направлен работать следователем в Прибалтику  и  трудился  следователем прокуратуры Правдинского района Калининградской области.


Писал картины и этюды маслом.


Потом этюдник подарил  племяннице,  которая увлекалась живописью, закончила Суриковку в Москве и стала профессиональным художником.


 


-Ассимиляция, о которой вы сказали, она идет всюду  и  всегда. Как и обратный процесс.


 


-В 1961 году при переписи в анкете была графа «национальность», причем,  принадлежность к ней  определялась по паспорту или свидетельству о рождении.


Но в 1991 году этого требования уже не было, можно было, зная, что ты - этнический чуваш, записать, что ты - казах, и это считалось в порядке вещей, никто не поправлял.


В Москве количество чувашей резко уменьшилось, потому что все стали писаться русскими.


Был комический случай. Когда мне исполнилось шестьдесят лет, меня пришли поздравлять  с  моей бывшей работы:  из Главной военной прокуратуры. Исполняющий обязанности Главного военного прокурора генерал Носов  произнес: «Алексей Николаевич - не только даровитый юрист,   он еще и шутник. Когда мы его направляли в заграничную командировку, он,  заполняя анкету,   в графе «какими языками владеете?»  написал: «русским и чувашским, немецким со словарем». И  мы долго гадали, как рассматривать эту запись».


 


-А в чем юмор?


 


-У нас никто не писал, что владеет удмуртским или татарским языком. Писали «русским и английским».


А я написал «русским, чувашским - в совершенстве;  немецким – со словарем».


Анкета до сих пор - в моем личном деле в ГВП лежит.


 


-Как развивалась ваша юридическая карьера?


 


-Прокурорская работа - многогранна.


Я себя видел следователем.


Через полгода  меня назначили старшим следователем. Через год – прокурором- криминалистом областной прокуратуры в Калининграде. Потом, как офицеру запаса, мне предложили перейти в военную прокуратуру. И я плавно перешел на равнозначную должность из Калининградской областной прокуратуры в военную прокуратуру Балтийского флота.


Почти тридцать лет прослужил в органах военной прокуратуры. Был следователем, помощником прокурора, прокурором - криминалистом, начальником  методической группы  Главной военной прокуратуры.


Уволился с должности помощника Главного военного прокурора по особым поручениям. В 1992 году.


 


-Когда оказались в Москве?


 


-В Москву я  был  переведен  в  1975  году  из Прибалтики,  где  служил  на  Балтийском  флоте. Создал семью.


Жена,  Екатерина Яковлевна Александрова, сейчас - доктор культурологии, профессор, проректор по науке Театрального института имени Щукина.


Дочь закончила юридическую академию, и второй год работает старшим помощником прокурора межрайонной прокуратуры в Москве.


 


-Как  появилась ваша известная, часто цитируемая  книга «Расследование цареубийства»?


 


-В порядке служебного задания я готовил много методических пособий для следователей. По методике расследования отдельных видов преступления: о том, как расследовать взрывы и поджоги, грабежи, другие виды преступлений. Был соавтором учебных фильмов.


Я имел богатый профессиональный  опыт:  почти шестнадцать лет был прокурором – криминалистом, выезжал на сложные запутанные дела,  оказывал помощь в расследовании.


В 1988 году мне попались материалы уголовного дела о  расстреле царской семьи.    Они оказались в архиве  Главной военной прокуратуры.


По поручению Главного военного прокурора Александра Филипповича Катусева  я изучил материалы. Тогда как раз возник всплеск интереса к гибели царской семьи и горячо обсуждались сообщения о том, что во Франции нашлись копии документов о расследовании расстрела царской семьи. Якобы, сохранившиеся документы  даже выставили на аукционе Sotbis.


...При очередном посещении особого архива Главной военной прокуратуры я увидел их на полке!


После изучения  материалов у меня и моего коллеги - второго помощника главного военного прокурора, Прищепа Валерия Ивановича,  возникла идея придать документы огласке,  чтобы общественность, историки знали,  что  документы имеются и у нас.


Следователь Соколов, который расследовал гибель царской семьи в Екатеринбурге в 1918 году, готовил материалы в нескольких экземплярах. И не через копирку они были сделаны, он их просто писал от руки в двух экземплярах.


Одни документы остались в архиве французской академии, а другие попали в архив Главной военной прокуратуры.


 


-Как попали?


 


-Тут целая история.


Следователь Соколов, который по поручению Колчака расследовал дело,  с материалами расследования  через Владивосток перебрался во Францию. 


Потом руководители французского правительства забрали их  в архив государства.


В 1939 году немцы, напав на Францию и захватив Париж,  материалы архива,  касающиеся  бывшей царской семьи, Николая II и его жены, вывезли в Германию.  


В 1945 году один из советских военных  юристов наткнулся на них в архиве горящего дома. Упаковал  их и привез в Советский Союз, сдал в архив Главной военной прокуратуры, где они пролежали до 1988 года.


 

Комментариев нет: